Про авторов
Горолевич Юлия Ворожейкина Евгения Литоренко Алла Пивоварчик Наталья Вершинина Лия Ефимова-Соколова Ольга Ива Юлия Данилов Егор Швецова Мария Почуфарова Марина Соя Антон Филиппенко Валя Чернышова Евгения Ванякина Асия Строкина Анастасия Ремез Софья Олейников Алексей Ая эН Лишина Ольга Зиненко Николай Серова Ольга Горницкая Любава Леднёва Светлана Антонова Анастасия Антошкина Дарья Морозовская Анастасия Гречина Валерия Иванова Юлия Каграманова Екатерина Данилова Ирина Летт Яна Фетисов Егор Ушенина Мария Бутенко Ирина Комарова Ксения Бордон Екатерина Назаркин Николай Ищенко Дмитрий Занадворова Анна Песочинская Наталья Симбирская Юлия Перлова Евгения Овчинникова Евгения Минаев Борис Немеш Ева Жатин Сергей Дорофеев Александр Дегтёва Валентина Григорьева Елена Артёмкина Дина Фикс Ольга Игнатова Анна Никитинский Юрий Лукашкина Маша Закрученко Мария Варденбург Дарья Драгунская Ксения Востоков Станислав Романовская Лариса Богатырёва Ирина Лукьянова Ирина Кузнецова Юлия Кравченко Ася Исаева Екатерина Зайцева Александра Гербек Дина Фиш Мария Сандлер Маша Пегов Михаил Сиротин Дмитрий Зартайская Ирина Метревели Елена Басова Евгения Малышева Антонина Волкова Наталия Веркин Эдуард Сазонова Ольга Лукьянов Алексей Красник Кирилл Ключарева Наталья Ионина Мария Ляхович Артем Дашевская Нина Ботева Мария Асланова Юлия Агапина Мария Доцук Дарья
«У Кольки Петрова ВИЧ! Ты уже знаешь?».
«Пашка глянул на одноклассников. Уже практически все что-то читали в телефонах. Переглядывались, оборачивались к соседям. Гул нарастал. Мишки Стеблев сидел вальяжно развалясь и наблюдал. Паша видел, как ребята, почти все, оборачиваются и смотрят на Кольку, на Мишку. На Кольку. На Мишку».
«-А мы уезжаем, Паша.-Тётя Наташа ставила на стол дымящиеся кружки. - Не будет жизни нам здесь.
Пашка поднял удивлённые глаза. И тут же опустил.
- Цивилизованное общество! – Тётя Наташа села.- Психологов читает… Травма! А всё, как было в первобытное время, так и осталось. Не такой – пошёл вон из племени.
- Мам! – Колька вошёл, взял со стола кружку. – Не надо.
- Я ведь, Паша, хотела сама всё Коле рассказать. Понимала, что когда-то нужно… Он знал, что болен, что надо всю жизнь лекарства принимать, но про сам вирус… Ребёнок ещё. Я думала, попозже – всё-токи ОГЭ, время ответственное. А тут вот так… Да я… наверное, хотела, чтобы он подольше только моим оставался…».
«Вот в этом он весь. Я никогда за ним не успеваю: только что собирался изобретать вечный двигатель, перпетуум-мобиле, запасся проволокой, металлическими шариками, подставку под книги зачем-то раздобыл… А через день уже говорит, что перпетуум-мобиле, физика, механика – это всё не для него. Он мечтает наблюдать за муравьями. И вот он уже собирает муравьёв, сажает в банку, строит для них муравьиную ферму. Ни дня не прошло, чтобы у Герки новое увлечение не появилось. И с какой же лёгкостью он отбрасывает всё старое…
У Герки отец – предприниматель, иногда они по нескольку месяцев живут то в одном городе, то в другом. Герку тогда переводят на заочное. Иногда он к нам на уроки онлайн подключается, и тогда у нас в классе появляется Геркина голова на экране. Но и там он спокойно сидеть не может, всё время вертится: то под стол спрячется, то шапку какую-нибудь идиотскую нацепит. Мы, конечно, смеёмся, а Олег Николаевич сердится на Герку и выключает экран».
сборник рассказов, вып. 6. - Москва: Волчок, 2020.- С.23-29. - Текст: непосредственный.
«Проснулся ночью. За окном ходили огни. Два луча пробегали по подушке, точно искали кого-то. Меня?
Я ойкнул, скатился на пол и полез под кровать.
Я так всегда делаю. Там живёт мой тёмный зверь, он меня в обиду не даст».
сборник рассказов, вып.13.- Москва: Волчок, 2022.- С.52-59.- Текст: непосредственный.
«- Эй! Постой! – окликнул Валера узкую спину. Светлая футболка мерцала в сумерках и
продолжала удаляться. – Я тебе говорю, эй, королева!
Аня остановилась, втиснула ладони в задние карманы узких джинсов, нехотя повернулась.
- Чего тебе? – спросила из-под длинной чёлки.
- Выходи во двор завтра вечером.
- Зачем?
- Просто. Ребята придут.
- Не хочу.
- Зря ты так, они нормальные.
Она хмыкнула. Раздражённо дёрнула плечом. Отбросила чёлку. Посмотрела в упор и с
каким-то жестоким удовольствием процедила:
- Я из-за тебя не хочу.
Валера не обиделся, это ведь вполне объяснимая честная позиция, хоть и неприятная.
- Понимаю, - он улыбнулся и положил руки на гладкие ободы колёс, будто хотел обнять
своё кресло. Или защитить.
- Ничего ты не понимаешь, - Аня подошла ближе. – Сидишь тут, как маленький сельский
божок, всем нравишься, добренький такой, неунывающий. Тебе плакать надо, а ты
лыбишься. Я бы не знаю, что с собой сделала, а тебе нормально. Всем доволен. Как же ты
меня бесишь!
- Ты что? – задохнулся от изумления Валера. – Ты… серьёзно?!
Аня молчала, долго, потом повернулась и быстро пошла прочь, в сторону огородов. Что
там делать по темноте? Разве только прятаться.
- Поменялась бы со мной? А? Скажи, хочешь? – крикнул вдогонку Валера.
- Отстань от меня! Отвяжись!
Но Валера уже знал, что не отстанет. Её глупые слова, злость и стыд, острый взгляд
исподлобья, резкий почти судорожный поворот головы, чтобы отбросить с лица чёлку –
всё это имело смысл, совершенно невозможный идиотский смысл. Но она ведь не
слабоумная, чтобы завидовать. Даже будь она не городской богатенькой деточкой, а нищей
сиротой из захолустья, всё равно не стала бы. Никто не стал бы.
Такое говорить, такое думать о нём - о Валере - это же как сильно надо отчаяться».
Читатьполный текст здесь: http://korafest.ru/wp-content/uploads/2022/03/Александра-Зайцева-Далёкие-долгие-сумерки.pdf
сборник рассказов, вып. 10. - Москва: Волчок, 2022.- С.87-94. - Текст: непосредственный.
«- Мама, можно я побреюсь налысо?
У Полины волосы – ниже плеч. После школы Полина их распускает, закрывает родинку на щеке. Особенно если едет в библиотеку, в литературную студию. Красивые волосы, здоровые. Не то что у Тимофеева и тех, кто лежит в его больнице.
- Зачем стричь такую красоту?
Полина не знает, как объяснить. А то мама решит, что она в Тимофеева влюбилась.
Это не любовь. Это Полина так загадала: если она подстрижётся налысо, Тимофеев перестанет болеть. И кто-нибудь ещё из его больницы – тоже. Ну, это вроде зарока, или приметы, или клятвы, которую зачем-то даёшь сама себе, а назад забрать не можешь. И вслух не скажешь.
- Полинка, ты с ума сошла?
- Мама, ты знаешь, что такое лейкоз?
Разумеется, мама знает. Она про Тимофеева слышала на родительском собрании перед первым сентября…
- Хорошо, стригись. Только…
Мама отворачивается. У неё уши сперва полезли вверх, а потом резко вниз. Мама – как Полина. Улыбается и плачет».