-Текст: непосредственный// сборник рассказов. - Москва: Аквилегия-М, 2023. – С. 218-248.
«С третьего класса Колька мечтал попасть именно к Грачам. Была в этих облачённых во всё чёрное, стриженных под ноль парнях какая-то необъяснимая харизма и сила.
Члены банды регулярно менялись: старшие, окончив школу, уступали место младшим».
«-Царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной, - щурясь, выплёвывал слова Марин.- Кто. Ты. Будешь. Такой? А, Южа?!
- Человек, - тихо ответил Колька.- Я – человек. И он тоже, - Колька кивком показал на смеявшегося, как рваный воздушный шар, Чалого. – Человек человеку не враг…
- Повезёт тому утопающему, который попадётся у Южи на пути, - усмехнулся Философ, раскрывая над головой чёрный зонт.- До завтра, парни. Адьё!».

-Текст: непосредственный// сборник рассказов. - Москва: Аквилегия-М, 2023. – С. 49-71.
«-Скучаешь по маме?
Элька посмотрела на меня полными слёз глазами.
- Прости.
Элька отвернулась к стене и закрыла лицо руками. Тёплый, а потому уже бесполезный компресс съехал на подушку. Я села рядом. Какая же Элька ещё маленькая! И сколько испытаний ей еже пришлось пережить! Болезнь мамы, возможно смертельная. Отсутствие рядом отца. Необходимость жить в чужом доме, где ей никто не рад! И она, эта девочка, сумела поставить на уши моих, предотвратила то, чего я сама не сумела бы предотвратить! Даже если Серый узнает о том, что случилось сегодня – плевать!
- Твоя мама обязательно выздоровеет, Эль! Всё будет хорошо, - успокаивала я её глупыми, ничего не стоящими словами. Я плакала вместе с ней, и мне становилось легче.
Элька, прости меня! Как хорошо, что у меня есть сестра!».

-Текст: непосредственный// сборник рассказов. - Москва: Аквилегия-М, 2023. – С.11 – 48.
«Надо отдать (деньги). С Натусей потом поговорю, для неё сейчас важно всеобщее внимание. Маме скажу, что потеряла. Да и если мальчику помогу, тоже хорошо. Светке пока ничего не стану рассказывать. Или не отдавать? Натуся сама виновата, что скрыла всё от нас. Мама рассчитывает на эти деньги, и я тоже. Но Натуся расцвела, и мальчик не будет хромать. Отдам...
Я направилась в парк. У кортов стояли Никита и его брать. Мне кажется, они не испытывали никаких мук совести. Никита пялился в смартфон, а его брат разглядывал свои ногти. Людей вокруг не было…
Никита всё ещё улыбался. Мне стало противно. Я развернулась и пошла к выходу из парка. Братья что-то прокричали мне вслед, но шум в голове мешал понять смысл их слов. В висках стучало, лицо горело. Мне казалось, что меня использовали».

- Текст: непосредственный// - Москва: Альпина Паблишер, 2024.- С.104-123.
«Окно выходило на залив и было самым большим в доме, с пышным обрамлением из лепнины, изображавшей виноградную лозу, персики, ананасы - то, что никогда не росло здесь, в окрестностях северного города на берегу неласковой воды. Всё это придавало окну вид нездешний, странный, иногда притягивающий какой-то тайной, иногда пугающий. Да к тому же оно располагалось ровно посередине стены, выкрашенной в бледно-голубой цвет, ставший от времени сероватым и оттого грустным. Однако окно как ни в чём не бывало наслаждалось своим величием и даже напоминало солнце: прочие окна словно выстроились вокруг него: неяркие, неприметные на выцветшем небе уставшей от времени стены.
Всегда до прозрачности чистое оно будто рассказывало о чём-то холодной воде залива.
Каждый раз ровно в семь вечера в этом окне зажигался свет… Следила за домашним маяком старая Брюнхильда. Так её звали Рома, Фокс и Лёня: настоящее имя хозяйки окна им было неизвестно».
«Она (бабушка) умерла в прошлом году. Лёня часто вспоминал, как забегал к ней домой после школы, - она жила на первом этаже двухэтажного деревянного дома с собственным двориком, где у подъезда стояли скамейка и всегда закрытый на тяжёлый замок сарайчик с граблями и лопатами. В памяти он по-прежнему слышал, как на кухне постоянно журчало радио, как бабушка по-взрослому, серьёзно так с ним разговаривала: «Леонид, ну и что мы будем с этим делать?» - а он отвечал ей, и вдруг его речь переставала спотыкаться о согласные. Лёня помнил, как она гремела посудой и выставляла на стол торжественный суп и царские макароны, а на них важно лежал карп с хрустящей корочкой, и над ним вздымался ароматный кориандровый пар. Такие блюда водились только у бабушки – никто, нигде и никогда больше не сумел бы приготовить их вот так, как она. Лёня почему-то знал это наверняка. Порой ему казалось, что это не Брюнхильда там, в окне, а его собственная бабушка, - особенно когда туман размывал очертания, особенно когда из-за фиолетовой занавески доносились бубнящие звуки радио»
«- В семь тридцать у маяка! – скомандовал Рома. – Если они сойдут на берег раньше, будем действовать поодиночке! Кричите, бросайте в них что угодно! Они боятся шума! Ну и на связи!
- Братство маяка! – прокричал Фокс и понял, что у них до сих пор нет девиза.
-Братство маяка! – повторил Рома.
- Б-братство маяка!»

- Текст: непосредственный// - Москва: Альпина Паблишер, 2024.- С.42-59.
«- На даче совсем неплохо было с Алёной. Она своими делами занималась и Стёпкиными. А я книжки читала, малину ела, гербарий сушила. И с девчонкой из соседнего дома подружилась.
- В городском лагере тоже было отлично. Если совсем честно! Мы всю неделю в Мексику играла. Я вязать научилась и лепёшки готовить. Завтра у нас вечеринка будет. Мексиканская. Мама разрешила всех к нам позвать. Приходи!
- А можно?
- Конечно! Ты же моя лучшая подруга!
- Лучшим друзьям, наверное, врать не надо…
- Знаешь что, мы с тобой не врали, а сочиняли! Потому что когда к вранью подходишь творчески – это уже не совсем враньё получается! К тому же никто от наших с тобой выдумок не пострадал.
- А что, может, ты и права, - улыбнулась Леська!»

- Текст: непосредственный// сборник рассказов.- Москва: Альпина Паблишер. Дети, 2024. – С.193-212.
«У меня новая куртка, оранжевая. Мама не хотела её заказывать, написала: «Ты в ней будешь как дворник…Мне оранжевый очень нравится. Когда я вижу что-нибудь оранжевое, я улыбаюсь и даже могу подпрыгнуть. Мне кажется, оранжевый – это цвет моей силы».
«Тут было очень тихо. Не так тихо, как в нашей раздевалке, когда уже урок идёт, а мне ещё надо переобуться, всё повесить и бежать. Тихо, как у нас дома утром в воскресенье. И так же тепло. И мне сразу стало хорошо. Тоже как в воскресенье утром на кухне, когда солнце отражается в соседнем доме и он от этого не белый, а оранжевый. И облака тоже оранжевые. И можно поднять руки, поймать лучи и стать оранжевой Ариной. Тут всё было именно таким. Тёплым, мягким, солнечным… Ярким и оранжево-прозрачным, как апельсиновый мармелад».
«Я хотела, чтобы Платон придумал город имени меня… Но я, вообще, сама так могу.
- Пусть один город будет Аррина. С двумя «р». А другой будет…
- А давай у Вдруга спросим? Пусть он решает!
- Ты спросишь или я?
- Можно вместе…
И тогда Вдруг нам ответил, что город Аррина – столица оранжевого мира. Но это вообще единственный город на его планете. Зато вся планета называется Платон. Я согласилась».

- Текст: непосредственный// сборник рассказов.- Москва: Альпина Паблишер. Дети, 2024. – С.173-192.
«И тут я увидел золотошар. На самом деле этот цветок называется рудбекия – такой золотой шар на высокой ножке, выше меня. Такие цветы растут у Чижевских на даче. Но я увидел его прямо сейчас – у ворот чужого садика, среди зимы. Реально, конечно, никаких цветов там нет, мне показалось. Я просто увидел боковым зрением что-то жёлтое – и так сложилось в моей голове, будто это золотошар. Стараюсь не смотреть туда прямо, чтобы не увидеть, что там на самом деле. Не смотреть. Нет, ну как!».
«Вечером я иду в музыкалку с жёлтым чехлом. Он получился какой-то кривой, но на скрипичный футляр налез и в качестве эксперимента подойдёт. Прохожу мимо полицейского. Что-то их много стало на улицах – обычно я стараюсь обходить, но тут специально иду к нему – эксперимент же. Он на меня посмотрел. Увидел скрипку - и…
Ничего не сказал. Я пока не знаю, считать ли эксперимент успешным. Один человек – это ещё ничего, это только начало. Но, может, Федя прав – цвет работает? Может, в нашем мире просто не хватает жёлтого цвета?   И мы просто добавили его, совсем чуть-чуть. Наверное, скоро всё станет немного лучше, потому что скоро весна. Надо только узнать, можно ли посадить возле дома золотошар».

- Текст: непосредственный// сборник рассказов. Вып 15. - Москва: Волчок, 2025.- С.67-75.
«Даня сразу принялся учить меня ивриту. Он сказал, что мяч – это кадур, нога – регель, и значит, футбол будет кадур-регель, хотя я не в футбол играл. Потом он сказал, что школа – бейт-сэфер и что я наверняка пойду в его школу, и начал мне рассказывать про неё. Он сыпал словами на русском и иврите, тут же переводил, и обещал, что я тоже так научусь. Я устал от него уже через пять минут. Чтобы заткнуть, попытался сунуть ему мяч, но он отказался играть и пошел к скамейке, где сидели мамы. Пришлось оставить мяч хозяину и идти за ним.
На скамейке всё стало хуже. Втроём они принялись убеждать меня, что я скоро
привыкну на новом месте, заведу друзей, выучу язык. Я разозлился. Я что, кому-нибудь
жаловался? Я вообще молчал! Хотел уйти домой под каким-нибудь

- Текст: непосредственный// сборник рассказов. Вып 14. - Москва: Волчок, 2024.- С.59-64.
«Рассказать кому – не поверят. Чик, глянув через плечо на Пику, разжал коготки, сжимающие металлические прутья клетки, и упал на спину. Правда – лишился чувств. Минуту или две лежал он, прикрыв глаза…
Всё же волновались они напрасно, Чик отряхнулся, взлетел на жёрдочку.
И пусть со временем оказалось, что Пика вздорная и глупая, пусть Пика пищала противным голосом своё неизменное «пи-пи-пи», Чик любовно чистил ей пёрышки… А когда Света рассаживала птиц, ставя одну клетку на другую, Чик, не видя подруги, принимался петь. Только ради Пики. Пел он с закрытым клювом, сильно надувая горло»