Про авторов
Горолевич Юлия Ворожейкина Евгения Литоренко Алла Пивоварчик Наталья Вершинина Лия Ефимова-Соколова Ольга Ива Юлия Данилов Егор Швецова Мария Почуфарова Марина Соя Антон Филиппенко Валя Чернышова Евгения Ванякина Асия Строкина Анастасия Ремез Софья Олейников Алексей Ая эН Лишина Ольга Зиненко Николай Серова Ольга Горницкая Любава Леднёва Светлана Антонова Анастасия Антошкина Дарья Морозовская Анастасия Гречина Валерия Иванова Юлия Каграманова Екатерина Данилова Ирина Летт Яна Фетисов Егор Ушенина Мария Бутенко Ирина Комарова Ксения Бордон Екатерина Назаркин Николай Ищенко Дмитрий Занадворова Анна Песочинская Наталья Симбирская Юлия Перлова Евгения Овчинникова Евгения Минаев Борис Немеш Ева Жатин Сергей Дорофеев Александр Дегтёва Валентина Григорьева Елена Артёмкина Дина Фикс Ольга Игнатова Анна Никитинский Юрий Лукашкина Маша Закрученко Мария Варденбург Дарья Драгунская Ксения Востоков Станислав Романовская Лариса Богатырёва Ирина Лукьянова Ирина Кузнецова Юлия Кравченко Ася Исаева Екатерина Зайцева Александра Гербек Дина Фиш Мария Сандлер Маша Пегов Михаил Сиротин Дмитрий Зартайская Ирина Метревели Елена Басова Евгения Малышева Антонина Волкова Наталия Веркин Эдуард Сазонова Ольга Лукьянов Алексей Красник Кирилл Ключарева Наталья Ионина Мария Ляхович Артем Дашевская Нина Ботева Мария Асланова Юлия Агапина Мария Доцук Дарья
«С третьего класса Колька мечтал попасть именно к Грачам. Была в этих облачённых во всё чёрное, стриженных под ноль парнях какая-то необъяснимая харизма и сила.
Члены банды регулярно менялись: старшие, окончив школу, уступали место младшим».
«-Царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной, - щурясь, выплёвывал слова Марин.- Кто. Ты. Будешь. Такой? А, Южа?!
- Человек, - тихо ответил Колька.- Я – человек. И он тоже, - Колька кивком показал на смеявшегося, как рваный воздушный шар, Чалого. – Человек человеку не враг…
- Повезёт тому утопающему, который попадётся у Южи на пути, - усмехнулся Философ, раскрывая над головой чёрный зонт.- До завтра, парни. Адьё!».
«Вообще, Димка ненавидел лето. Каждое. Уже четыре года. С тех пор как отец перед школьными летними каникулами, когда они собирались всей семьёй ехать на море, сказал, что никуда не поедет. Собрал вещи и ушёл. Насовсем. Мир раскололся. Вдребезги. Старший брат Стас тогда тоже уехал из дома – поступил в институт. И они с мамой остались вдвоём. Собирать осколки и как-то жить дальше.
В те страшные дни над его кроватью треснул потолок. Отец бы быстро поправил, но мама ходила потерянная, с опущенной головой и красными глазами и ничего не замечала. Димка каждый день, когда засыпал и просыпался, смотрел на трещину над головой и плакал. Потом она стала его бесить. Но постепенно боль притуплялась. И он привык к трещине, как и к тому, что папы больше нет с ними. Димка думал: «После раны на теле остаётся шрам. На душе значит тоже». Он представлял, что эта трещина на потолке – шрам в его душе. Который уже почти не болел, но не давал забыть. У мамы тоже остались шрамы – две глубокие морщины на лбу, между бровями. И мелкие морщинки в уголках глаз и губ. От этого её лицо навсегда стало немного грустным. Даже когда она улыбалась».
«Налетел ветер и вырвал из рук чипсовый пакет. Отец подпрыгнул, попытался схватить пакет, но не вышло. Шурша и цепляясь за ветки сосен, пакет летел над лесом, как экзотическая птица.
- Жалко, - вздохнул отец, провожая его взглядом.
«А меня?» - закричал мысленно Тимофей.
Но вслух так ничего и не сказал. Он вообще больше никогда ничего не сказал отцу. К телефону не подходил, даже если мама просила. Просто качал головой и уходил к себе, плотно закрыв дверь. На сообщения в ватсапе не отвечал. У него теперь всегда был один чат, где копились сообщения. Их было уже больше ста, и Тимофей их не просматривал. Наверно, было бы проще заблокировать отца и не думать. Но почему-то не получалось. А мама общалась с ним. Что-то рассказывала, чем-то делилась. Они учились «дружить после развода». Так они это называли. Довольно тошнотворно».
«Тимофей поднялся, подошёл к ней.
- Евгения Яковлевна! Вот…
Он протянул ей рисунок.
Пару секунд она молча рассматривала озеро и лист.
- Дорисовал?
- Скорее стёр.
- Хорошо, - вдруг кивнула она, - идея есть.
Тимофей уставился на одинокий лист.
- Да, идея хороша, - повторила Евгения Яковлевна, - две души стремятся друг к другу, но разделены озером. У них есть лист. Как мостик, да? Но воспользуются ли они этим мостиком? Вряд ли…
И с усмешкой добавила:
- Прямо как я с отцом. В детстве, конечно.
Тимофей удивлённо посмотрел на неё и впервые увидел, что рукав её белоснежного платья всё-таки немного запачкан углём.
- А сейчас? – спросил он, затаив дыхание.
- А сейчас его нет, - отрывисто сказала Евгения Яковлевна. – Правда, перед уходом мы успели с ним помириться. Но жизнь прошла без него. Так уж вышло».
сборник рассказов, вып. 6. - Москва: Волчок, 2020.- С.23-29. - Текст: непосредственный.
«Проснулся ночью. За окном ходили огни. Два луча пробегали по подушке, точно искали кого-то. Меня?
Я ойкнул, скатился на пол и полез под кровать.
Я так всегда делаю. Там живёт мой тёмный зверь, он меня в обиду не даст».
Это мне папа рассказал. Ещё когда с нами жил. Что под каждой кроватью живёт тёмный зверь. Уютный, тёплый, нестрашный. У каждого человека свой. Он там, чтобы человека защищать. С рождения и до самой смерти. Для своего человека он не страшный, а для других – очень даже. Если ко мне кто-то полезет, зверь раскроет пасть широко-широко и проглотит, заберёт в свою тьму.
С тех пор, как папа мне это сказал, я не боюсь спать один. А раньше боялся, и плакал, и просил не выключать свет.
Раньше я маленький был».
Читать полный текст здесь: http://korafest.ru/wp-content/uploads/2020/02/Ольга-Фикс-папин-зверь.pdfсборник рассказов, вып. 8. - Москва: Волчок, 2021.- С.53-66. - Текст: непосредственный.
«Темнота, тишина, ужас.
Я вдруг понял, что однажды я её не дозовусь. Буду вот так кричать, кричать – а она не придёт. Мама умрёт. Однажды это случится. Нет никакой пощады. Она умрёт, и я ум- рут, и все умрут. Словно темнота и тишина нашептывали мне в свободное от подушки ухо, шелестя занавесками: «Спи…Спи…Смерть…Смерть…Жуть…Жуть…В путь…В путь…». Я вспомнил заколоченных кошек, жалобно мяукающих в пустых квартирах с ободранными обоями, с валяющимся Буратино; кошек, в ужасе и тоске царапающих доски…
- Мама! Мама! Ма-ма!
Я кричал, выл, орал чужим голосом – не ожидал, что он во мне есть! - отрывисто, надрывно, страшно, горько:
- Мама! Мама! Мамаааааа!!!».
сборник рассказов, вып. 6. - Москва: Волчок, 2020.- С.30-36. - Текст: непосредственный.
«Я совершила преступление. Только что.
Господи, что теперь делать?
Но этого не может быть! Прошло всего пять минут. Пять минут назад всё было хорошо, очень хорошо… Почему нельзя вернуть время назад? Пять минут – это же такая крошечка времени! Должна быть какая – то верёвка или трос, какой-то крючок, которым можно уцепиться за прошедшую минуту. И сильно-сильно потянуть… Как бы я хотела вернуть обратно эти пять минут! Разве это много, эй! Дайте мне такую верёвку! Пожалуйста!
Чушь какая-то, что я говорю?.. Зачем верёвка? Верёвкой ничего не изменишь.
Что же мне делать? Что?».
сборник рассказов, вып.13.- Москва: Волчок, 2022.- С.40-51.- Текст: непосредственный.
«Когда вернулся, рядом с их домом стояли машины скорой и полиции. Отец разговаривал с человеком в форме и качал головой. А когда увидел Ваню, подошёл к нему и спокойно так сказал, что теперь на них семья.. И всякое, что, наверное, в таких случаях говорят старшим сыновьям. Голос его доносился до Вани будто из трубы, в которую падаешь, падаешь и никак не долетишь до дна. А потом соседи привели Саню. По ней было видно, что она поняла. Они с мамой умели как-то чувствовать друг друга. Но отец не заметил, он опустился перед ней на колени и сказал,.. что мама уехала. Ваня смотрел на него и не мог поверить. Отец никогда не врал!
Саня широко открыла рот, собираясь то ли закричать, то ли зевнуть, но не издала ни звука. Раньше её было так много, что Ване хотелось специальный пульт завести и мьютить время от времени. Но в те дни, до и после похорон, он многое бы дал, чтобы услышать от сестры хоть полслова… Доктор сказал, что она заговорит вновь и это может случиться в любой момент – завтра или через полгода. Ей нужно время. Им всем нужно!».
сборник рассказов, вып. 2. - Москва: Волчок, 2019.- С.15-26. - Текст: непосредственный.
«Мы живём на краю города, прямо у железной дороги. За дорогой – овраг, и потом другой район, Кирпичники. Я иногда думаю: ведь там тоже люди живут. Но я никогда не видел этих людей – мы туда не ходим. И они к нам. У Ромки как-то змей улетел за линию – ну и всё, с концами… Интересно, как там вообще? Неужели и правда кто-то живёт?..
А в десятом классе я поехал в английский лагерь. Там были ребята из разных стран, и я познакомился с Аней – мы несколько минут говорили на английском, пока не догадались, что оба русские. Да ещё оказалось, из одного города!
- А где ты там живёшь? – спросила она.
- В центре, у вокзала. А раньше жил на самом краю, на Гагарина.
- На Гагарина? – Она даже поперхнулась. – Володя, ты жил за линией?
- Да нет, я как раз на нашей стороне.
- Это для тебя она ваша, а я ведь из Кирпичников.
- Откуда?!
- Из Кирпичников, чего ты так кричишь. А у вас такая труба там жуткая, да?
- Чего это жуткая? Труба как труба, в моём дворе стоит, ничего особенного. Я на неё залезал даже…
- Ничего особенного?.. Да я её всё детство боялась! И ещё думала: неужели там, за линией, люди живут?!».