Про авторов
Горолевич Юлия Ворожейкина Евгения Литоренко Алла Пивоварчик Наталья Вершинина Лия Ефимова-Соколова Ольга Ива Юлия Данилов Егор Швецова Мария Почуфарова Марина Соя Антон Филиппенко Валя Чернышова Евгения Ванякина Асия Строкина Анастасия Ремез Софья Олейников Алексей Ая эН Лишина Ольга Зиненко Николай Серова Ольга Горницкая Любава Леднёва Светлана Антонова Анастасия Антошкина Дарья Морозовская Анастасия Гречина Валерия Иванова Юлия Каграманова Екатерина Данилова Ирина Летт Яна Фетисов Егор Ушенина Мария Бутенко Ирина Комарова Ксения Бордон Екатерина Назаркин Николай Ищенко Дмитрий Занадворова Анна Песочинская Наталья Симбирская Юлия Перлова Евгения Овчинникова Евгения Минаев Борис Немеш Ева Жатин Сергей Дорофеев Александр Дегтёва Валентина Григорьева Елена Артёмкина Дина Фикс Ольга Игнатова Анна Никитинский Юрий Лукашкина Маша Закрученко Мария Варденбург Дарья Драгунская Ксения Востоков Станислав Романовская Лариса Богатырёва Ирина Лукьянова Ирина Кузнецова Юлия Кравченко Ася Исаева Екатерина Зайцева Александра Гербек Дина Фиш Мария Сандлер Маша Пегов Михаил Сиротин Дмитрий Зартайская Ирина Метревели Елена Басова Евгения Малышева Антонина Волкова Наталия Веркин Эдуард Сазонова Ольга Лукьянов Алексей Красник Кирилл Ключарева Наталья Ионина Мария Ляхович Артем Дашевская Нина Ботева Мария Асланова Юлия Агапина Мария Доцук Дарья
«Бабса так часто вспоминала эту синюю чашку, что я поверил: если она к ней вернётся, Ба
снова почувствует в себе большую силу. Ведь чашка всю жизнь её выручала, неужели на этот раз подведёт?
…Она взяла кувшин «Аквафора» и налила в чашку воду.
– А чего проверять, прабабушке Дэна-то не помогло, – с сомнением сказал Игорян.
– Ну ей не помогло, потому что она у чашки ничего не просила. Хотя у тебя, – Лильча
поправила волосы, – наверное, тоже не выйдет. А Дэн с Равом могут попробовать.
Она взяла чашку и закрыла глаза, как будто представляла то, что загадывала. Я перевёл
взгляд на Игоряна. Он зачарованно смотрел, как Лильча пьёт. Похоже, у него и правда ничего не получится.
Читать полный текст здесь: https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-browser%3A%2F%2F4DT1uXEPRrJRXlUFoewruJUiXxaKGExcKryfjuPJb3wIxf0x_HXEbw9YxQ7dbg_B1hvnEi-WT56QSi8msN4qsY5JLhSQtH_b-zJXQ9rKTrATFjIOm1C_2v2tocALHdovaqxdg6aPzNR_OmgpyLKWUA%3D%3D%3Fsign%3Diyv-X9VyzdCcX3x4KjGvFJtp9HoOpIo_hp89kweZzWM%3D&name=С.-Леднева_Короткий-рассказ-для-подростков_Синяя-чашка.docx&nosw=1
«Папа считает, что у мамы врождённая способность к мимикрии: она может менять внешний вид и поведение в зависимости от требуемых обстоятельств. Например, если надо для работы, она запросто наденет чакан – национальное таджикское платье – и будет есть плов руками. Мама же про себя говорит, что она – человек мира.
Хорошо ей. Я вот тоже – человек мира, только своего собственного. Мне хорошо с самим
собой. Правда, в баскетбольной команде мне тоже очень круто. Баскетбол я обожаю. Я – первый номер, «мозг» команды. А вот с мозгами в плане языков у меня не очень. Английский тяну кое-как, а таджикский… Было пару уроков с репетитором перед переездом… и на этом всё. Тут в принципе многие понимают русский и говорят на нём, так что без знания таджикского я не страдаю. Бывают трудные случаи, конечно. Обычно как раз с водителями такси. Но я даже здороваюсь со всеми по-русски. Из принципа. Таджикский мне не нужен.
Читать полный текст здесь: https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-browser%3A%2F%2F4DT1uXEPRrJRXlUFoewruITjrlN68WHj9pvG8dEqoPmnFuySt6CQk7IaGVL4OGkBAJqas2ioM9yc0TLneVylQKdemODeiTcM2eVk05d6FtyVXZw95z_v5gnPH2T57eyac66Cym2ixtjaGB7nAOzEA%3D%3D%3Fsign%3Dl_pzLig9hWFlf4xfLCAXUU2cFQHGCGGkSHbtXd3X_w%3D&name=Анастасия-Антонова-ВЕТЕР-ПЕРЕМЕН_КОРОТКИЙ-РАССКАЗ_ИГРА.docx&nosw=1
«В дверях дед. Отшатнулась. Страшно! Что с ним?!
На коляске. Протискивался в кухонный проем. Ног нет, обеих теперь. Волос нет.
Голова в плечи вжата. И глаза… Белые… Почему мне никто не сказал?!
— Внучка, ты где? — он улыбался. Новой улыбкой, как у дедулей, которые у подъезда на лавке голубей кормят. Молчу. Так не может быть…
— Я не вижу тебя!
Дед в метре от меня. Он правда… не видит… Бабушка приобняла меня за плечи и
подвела к деду. Во рту сухо. Мутно, мокро в глазах.
— Тут…— Сглотнула слезы. — Дед, я тут. — Обняла его. Неловко. И странно — раньше тянулась вверх, чтоб обнять. Теперь надо нагнуться.
Долго его избегала. Хотелось видеть деда прежним — плечистым, сильным. Как-то
он заехал в мою комнату. Я рисовала на полу. Окликнул меня. Промолчала, замерла. Меня нет. Дед неуклюже развернулся, цепляя дверной проем колесами, уехал.
Неприятно видеть, как он трогает стены, чтобы найти вход, как щупает стол в
поисках кружки с чаем, как неряшливо заправлена рубашка в свисающие с коляски
пустые брючины. Я злилась. На деда, что он теперь такой. На себя, что ничего не могу поделать. И на маму с бабушкой. Почему мне никто не сказал?
…Как-то дед взял с полки книгу. Закурил. Вынул из кармана увеличительное стекло -ослеп, но по-прежнему носил его с собой.
— Давай сюда. Я же теперь читать умею.
Прочла название книги, исковеркала конечно. Дед не перебивал. Подал другую. Он
вытягивал книгу за книгой, чтобы я читала то, что на обложке. Каждый день мы читали названия книг. Дед рассказывал, о чем там написано. Некоторые он откладывал в сторону.
— Эту сама прочтешь. Она того стоит…
Теперь на дачу в выходные вместе — я, бабушка и дед. А после — на море. Дед
сидел у самого берега, чтоб вода на культи попадала. Холоднющая вода, а он все сидит. Я доставала из водорослей мелкий янтарь, складывала ему на ладонь, как он мне - очищенные семечки. Бабушка рядом, напевала знакомое.
«…Музыка теперь стала другой. Она не была весёлой, но и суровой она больше не была. За окном было совершенно темно. И казалось, что не Олегов папа, а сами они сейчас в сказке. Олег как наяву видел историю про мальчика, у которого папы скоро не станет и мальчика накроет чёрное горе. Но жизнь будет идти и идти, и надо будет обнимать маму и говорить ей: «Смотри, жизнь идёт». Будет много-много горестей, но иногда их всё же будет разгонять свежий ветер и приносить облегчение… Всё чаще и чаще. Мальчик, которым теперь был Олег, почти смирился с потерей. По лицу у него текли слёзы – и, когда он понял это, сразу побежал умываться…
Все ушли, и Олег остался в квартире один. Ему стало страшно, что он снова станет тем мальчиком, в которого его превращала музыка. Острая жалость к отцу вдруг охватила его. Он вдруг осознал, как сильно любит отца, и от этого сделалось страшно. И он стал прыгать по кухне и хлопать в ладоши над головой – есть такое физкультурное упражнение.
Читать полный текст здесь: https://docs.yandex.ru/docs/view?url=ya-browser%3A%2F%2F4DT1uXEPRrJRXlUFoewruLqdIuv-pk1GiPSlQjBqer4Qt2l6weJJ_m3Ijm-nbundhjQqpBxpu1DXXc2SkMV1-dyR_77mP0SQPsg1uZsh7QIp431n7iQKPA8zc7MzVaVqeSUf2B6oEhjTXcZUfEdSTg%3D%3D%3Fsign%3DvTo2-vQ1GwsKPykpG4gi05_Wlb2mbBmFs7CldBj8T20%3D&name=Басова_Короткий_рассказ_для_п_Та-та-та.doc&nosw=1
«Слышно было, как папа завёл Михаила в ванную и инструктировал, какие полотенца не брать – мамины белые. И где мыло для гостей. Вот нудятина! Но если бы не папа, мы бы заросли. Это точно! Потому что мама не любит «всё это»! А мне четырнадцать, поэтому у меня бунт, юношеский максимализм и всё такое. Остаётся папа. Папа привык…
Я зашла в ванную, включила воду и выдавила полную пригоршню маминого французского мыла. «Мамина помада, сапоги старшей сестры. Мне легко с тобой, а ты гордишься мной, ты любишь своих кукол и воздушные шары, но в десять ровно мама ждёт тебя домой, у-уууу-у, восьмиклассница-ааа».
сборник рассказов, вып. 11. - Москва: Волчок, 2022.- С.28-45. - Текст: непосредственный.
«В семье я слыл «учётчиком ворон» (папа), «книжным гусеницем» (мама), «эх, Яков» (бабушка). Всё это говорилось беззлобно, поэтому я не принимал близко к сердцу, а больше соглашался, ведь и правда плавал в своей реальности и не всегда мог быстро прибиться к берегу. И книжки любил так, что это смело можно было считать страстью. И вечно не успевал. Но мне прощали. Даже забрали на домашнее обучение, чтобы обычная школа не сильно «прошлась по мне катком» - папа. «Не хватало, чтобы какая-то Мариванна обвиняла его в списывании сочинений, потому что «подростки так не говорят», - посмеивался папа, если речь когда-нибудь заходила об обычной школе. Ему, как врачу-психиатру, виднее, какая форма обучения скажется на мне наиболее пагубно. Я рос очень даже здоровым ребёнком и никаких диагнозов ещё не накопил, ну а то, что природа не отсыпала бойкости и резвости, да и сообразительности со сноровкой тоже пожалела, так это акцентуации личности в пределах нормы. Так, кажется, говорят. Зато я совершенно точно могу считаться любознательным».
сборник рассказов, вып. 6. - Москва: Волчок, 2020.- С.67-97. - Текст: непосредственный.
«Совсем недавно папа вдруг захотел со мной поговорить. Попросил заботиться о Кире, если он умрёт. Не будь я биороботом, неизвестно, как бы на меня подействовало такое заявление, да ещё с условием «если я умру». Но оно подействовало ровно в той мере, в какой я позволил, - как укус комара. Папе пятьдесят четыре. От старости умирать рано. В остальном – вариантов тьма. Никто из нас не знает, что будет завтра. Хотя в детстве жизнь и правда кажется очень долгой. Я взвесил все возможные последствия от разговоров по душам и решил отказаться от этой затеи. Я даже не кивнул. «Аристарх, тебе нужно попытаться почувствовать другого человека». Глупей я ничего не слышал. Даже если допустить, что во мне напрочь отсутствует эта способность, как, интересно, я могу попытаться? К счастью, сами собой включились новые настройки, которыми я научился пользоваться. Например, если папа говорит, что я лишён эмпатии, это совсем не обязательно про меня. Чаще как раз про него».
сборник рассказов, вып.5. - Москва: Волчок, 2020.- С.23-28.- Текст: непосредственный.
«- Мика и Ока! Ока и Мика. – Младшая бегает по комнате, хлопает в ладоши.
- Когда же ты вырастешь-то? – вздыхает старшая.
- Завтра, - обещает Мика. И лезет обниматься.
Ольга выдёргивает руку, снова подсчитывает, привычно. Ей сейчас девять, а Мике – полтора года. Когда Мике будет девять, Ольге будет семнадцать. Она школу окончит, а Мика будет в третьем классе. Тоже станет мучиться математикой, английским и окружающим миром. Тоже не захочет делать уроки…
Мика кивает и снова обнимает Оку за ногу. Ока наклоняется и гладит Мику по плоечу. По платью с узором в цветочек».
сборник рассказов, вып. 8. - Москва: Волчок, 2021.- С.25-30. - Текст: непосредственный.
«Варя не переживала, что не знакома с отцом. У многих в классе его нет, подумаешь. Отсутствующий турецкий родитель добавлял очков виртуальной крутости, чёрные глаза, тёмные волосы и нездешнее отчество…
Глядя на эту суету, Варя снова вспомнила об отце, и вернулось утреннее волнение. Она стала думать, похож ли её отец на бабушку или на дядю Али. Может быть, у него такие же глаза, как у Хасана, морщины, как у бабушки? Может, он отрастил живот, как дядя Али, и теперь похож на двухметрового колобка? Интересно, каким кишмишем он говорит? Она попыталась вспомнить силуэт отца на затёртой фотографии, но его фигура рассыпалась».